Общим местом менеджмента является решение проблем. Управленцы всех мастей — начиная с марксистов-ленинистов («найти слабое звено и за него вытянуть всю цепь»), заканчивая специалистами по «теории ограничений», «производственной системе Toyota» и ТРИЗу — усматривают бизнес-счастье именно в определении, анализе и «расшивке» проблем и противоречий.

Но мы с коллегами исповедуем и много лет практикуем «возможностный» подход, который заявляет диаметрально противоположную вещь. «Мори проблемы голодом, — говорит возможностный подход. — Эксплуатируй возможности».

Дело в том, что проблемы — субъективны. Человек мертв — потому что у него произошел разрыв сердца; или потому что в него выстрелили в упор; или потому что он слишком много знал? Пожар произошел — из-за того, что кто-то покурил в неправильном месте; или из-за того, что строители не убрали мелкую стружку и деревянную пыль; или из-за того, что стояла жаркая сухая погода всю неделю? Любое представление о проблемах («дерево текущей реальности») полагается на некое причинное понимание ситуации, которое в высокой степени суть субъективная интерпретация.

А вот возможности — в нашей трактовке возможности суть «то, что я могу начать делать иначе в понедельник» — гораздо более осязаемы и объективны. Либо могу начать делать иначе, либо не могу. Меньше пространства для интерпретаций.

Парадоксальным образом, «высоколобый», научно-просвещенный, проблемно-ориентированный аналитический взгляд страдает от субъективизма и предвзятости — и потому зачастую приводит к неэффективным ходам и решениям. А вот альтернативный весь такой «гуманитарный» и «несистематический» возможностный метод, как это ни странно, оперирует более «твердыми», более объективными сущностями — и дает на выходе очень сердитые решения и ходы.